«У ВГТРК должно быть до 10 кабельных каналов», – заместитель генерального директора ВГТРК Дмитрий Медников. Запуск нового канала ВГТРК — только начало, в следующем году ВГТРК намерена создать еще два-три канала, а их общее количество в ближайшие несколько лет должно приблизиться к десяти. Читать далее…
Дмитрий Медников, главный редактор канала "Вести"
«Мы не стремимся навешивать новые расходы на государство. Пока за это готовы платить рекламодатели. Можно, конечно, попросить Минфин, но зачем, если это с готовностью оплатит крупный сетевой бренд? Зритель получает по этой схеме контент бесплатно».
В сентябре 2009 года на ВГТРК (телеканалы «Россия», «Культура», «Спорт», «Бибигон», «Вести», «РТР-Планета» и радиостанции «Радио России», «Маяк», «Культура») создан департамент развития цифровых технологий, который будет заниматься развитием медиабизнеса в интернете и мобильных сетях, мультимедиа и IP-телевидением. Главой департамента назначен главный редактор информационного телеканала «Вести» Дмитрий Медников. Он поделился с «Часкором» ближайшими планами, взглядами на современное ТВ и рассказал о новых проектах холдинга.
- Для чего создан департамент?
- ВГТРК – крупнейший вещатель в России, один из крупнейших в Европе плюс агрегатор огромного контента. Он применим в разных средах, не только в эфирном вещании. Департамент создаётся, чтобы зарабатывать на контенте ВГТРК в других средах – интернете, мобильных сетях и на IP-ТВ, на другом уровне работать с правами на этот контент и периодически адаптировать его под новую среду.
- Разве до сих пор вы занимались не тем же самым?
- На сто процентов.
- Тогда в чём смысл?
- Это всё больше становится именно направлением бизнеса, и внешний рынок требует от компании внутренней реструктуризации, структурной легализации того, как происходит эта деятельность. Как главный редактор «Вестей» я мог заниматься новыми направлениями только понятийно. Все были с этим согласны, но постоянно требовались некоторые разъяснения, почему этим занимается именно главред одного из каналов.
- Чем конкретно вы будете заниматься на новой должности?
- Вы представляете себе структуру распространения телевизионного контента в России? Существуют традиционные среды вещания, а есть IP-ТВ, мобильное ТВ, как небольшая часть – интернет, вещание на плазменных панелях, в спортбарах, на вокзалах и в других общественных местах. Необходимо собрать все среды, в которых мы распространяемся, но не монетизируемся. Это не значит, что мы собираемся делать исключительно платный контент, но мы хотим на нём зарабатывать. На данный момент ВГТРК вещает в целом ряде премиальных сред, имеет премиальную аудиторию и может располагать этой аудиторией как рекламной площадкой.
- Интернет – это премиальная среда?
- Эта аудитория перестала быть полностью премиальной, но является зарабатывающей. Сверхпремиальная – это абоненты дорогих платных систем типа «НТВ-Плюс».
- Таким образом, есть две задачи: адаптировать контент к новым средам и заработать на нём. Давайте начнём с адаптации. Есть программы, которые вы производите для эфирного ТВ. Куда они движутся дальше? Есть интернет с его онлайновым видео, подкастингами, RuTube.ru, Smotri.com и прочими сервисами. Что дальше?
- Контент будет адаптироваться в том случае, когда есть конкретный рынок. Онлайновое видео будет стремительно развиваться, но станет по-настоящему крупным рынком только через несколько лет – с распространением широкополосного доступа в России. За это время мы поймём, как наш продукт должен быть препарирован, чтобы зарабатывать там деньги.
Я совершенно не уверен, что это должны быть существующие видеохостинги, поскольку они могут быть интересны только очень узкой аудитории. Во-первых, отбор контента предполагает высокий технологический ценз пользователей. Во-вторых, честно сказать, тебе должно быть совсем нечем заняться, чтобы иметь возможность отсортировать действительно нужный тебе контент. Чтобы сформировать три часа контента на видеохостинге, требуется на три порядка больше времени, чем то же самое, но щёлкая между каналами в телевизоре.
Видеохостингами пользуется либо тот, кому нужен специфический продукт, которого нет на ТВ, либо тот, у кого много свободного времени и кому хочется хулиганить.
Нас больше интересует аудитория, которая придёт в интернет: активные семейные люди возраста 30+.
- Разве они ещё не в интернете?
- Нет.
- А где? Именно от таких знакомых я чаще всего слышу о том, что они уже давно не смотрят как раз эфирное ТВ и круглые сутки висят в интернете.
- Смотреть видео в интернете у них по большей части нет возможности именно из-за отсутствия широкой полосы. Хотя интернет они имеют, пользуются какими-то мессенджерами, соцсетями и даже что-то покупают. Но ТВ они тоже смотрят: не случайно телевизионные объёмы рекламы – самые большие. Это предполагает определённую систему распространения на всю страну. Онлайновое видео пока такой системы не имеет.
- Наверное, вы говорите не о москвичах.
- О регионах, но и о Москве тоже.
- И всё-таки мне кажется, если говорить о Москве, 30+ – абсолютно интернетные люди.
- Не надо преувеличивать. Если взять соцсеть, то её ежедневная аудитория – примерно 6 млн человек. Это равняется ежесекундному просмотру новостей на «России» в прайм-тайм. Да, в интернете много функционала – магазины, эсэмэски, сервисы и прочее. Но аудитория именно видео – маленькая. Ещё не разработаны стандарты, это пока ненадёжный канал. С ТВ это несравнимо. Но онлайновое видео, несомненно, будет развиваться. И мы будем участвовать в его развитии.
- Каким образом?
- Очищая права. Нужно работать с теми, кто размещает чужой контент, нарушая при этом права владельцев.
- Как на сегодня обстоят дела с вашими договорённостями с видеохостингами?
- С кем-то обстоят, с кем-то – нет. Mail.Ru в этом плане чистый хостинг, с Vkontakte.ru мы судимся. Мы хотим, чтобы в нашей стране было общее понимание правовых основ работы в интернете. Вы поймите, мы тоже можем работать в формате интернет-среды. Брать UGC (user generated content – контент, созданный пользователями. – «Часкор») и раскручивать его на ВГТРК. Но когда мы платим по искам, а Vkontakte.ru – нет, то мы сделаем такой же видеохостинг и будем работать на интернет-рынке. Это в том случае, если суд считает, что интернет находится вне зоны охраны авторских прав.
Если же суд считает, что законы везде работают одинаково, то тогда надо договариваться с теми, кто заинтересован в появлении видео в интернете.
- Как вы собираетесь на видео зарабатывать?
- Мы распространяем всё бесплатно, а деньги берём за рекламу. Это не мешает играм и соцсервисам брать с клиентов колоссальные деньги. Vkontakte.ru позволяет покупать голоса, «Одноклассники.ру» сделал платной регистрацию. Это приносит совершенно колоссальные деньги. Сайты знакомств монетизируются за счёт СМС-сервисов.
- Но вы говорите не о контенте.
- А о чём? В LiveJournal.com есть платные аккаунты.
Бесплатная среда тоже есть везде – даже газеты бесплатные выпускают. Есть, по сути, бесплатная медицина. Одновременно формируется платный сектор. Для этого контент нужно по-разному адаптировать к разным средам. Поверьте, люди готовы платить за сервис, в котором не будет порнографии, мата, чтобы ему рожки не подрисовывали. Всегда есть много людей, которые готовы за что-то заплатить. Например, купить сериал, чтобы его провайдер не узнал, что он закачивает нелицензионные фильмы.
- Как именно нужно адаптировать контент под разные среды?
- Например, если взять носитель, на котором в HD существуют все сериалы, про произведения литературных классиков. Этот носитель в хорошей упаковке будет иметь спрос у премиальной аудитории. Это, безусловно, является адаптацией контента.
Если взять лучшие съёмки канала «Культура» и собрать их под какую-то тематическую историю, то существенная часть потребителей будет готова за это заплатить, лишь бы там рядом не было Симпсонов.
Другой пример. Мы будем продавать образовательные игры под маркой канала «Бибигон». Это одна из форм монетизации, и их может быть десятки.
- «Бибигон» – это детская аудитория. Собираетесь как-то работать с женской?
- Мы развиваем взрослую часть «Мира Бибигона», там могут регистрироваться родители, в основном это женщины. Они с удовольствием там общаются со своими детьми. Параллельно мы предлагаем другие услуги: можно смотреть там же сериалы. Эта среда защищена и комфортна.
Кроме того, мы запускаем портал по внутреннему туризму на базе «Страны.Ru». Это идеальный домен, думаю, через полгода-год он заработает.
Есть автобусы, которые ездят между городами, – читать там невозможно: глаза болят. На коротком промежутке такой автобус едет часов шесть, на длинном – несколько суток. Означает ли это, что там могут быть видеоплееры, на которых можно посмотреть лучшую коллекцию шуток Михаила Задорнова?
- На это нужны большие инвестиции.
- Большие для какой отрасли? Ну, десятки миллионов долларов.
- Это того стоит?
- Безусловно. Телевидение вообще жутко затратная история, стоит сотни миллионов долларов. Если появилось новое направление, естественно, нужны инвестиции.
Дальше встаёт вопрос: кто за это платит? Это может быть кредит, прямые вложения или партнёрство. Мы совершенно не стремимся навешивать новые расходы на государство. Пока за это готовы платить рекламодатели. Можно, конечно, попросить Минфин, но зачем, если это с готовностью оплатит крупный сетевой бренд?
Напомню, зритель получает по этой схеме контент бесплатно, но всегда найдутся те, кто скажет: можно я буду получать то же самое, но без рекламы, в другом месте и т.д.? Странно не пойти им навстречу.
- Как соотносится то, что вы говорите, с тем, что фраза «На ТВ нечего смотреть» звучит всё чаще?
- Нам часто пишут: «Уважаемые коллеги! Вообще-то я телевизор не смотрю, но в отношении вашего канала хочу сказать» – и дальше перечисляют программы так подробно, как даже я их не смотрю. Может, имеют в виду «смотрю, но не верю»? Или «смотрю, но считаю, что можно было сделать и лучше»? Вся премиальная аудитория, которую я знаю, непрерывно смотрит ТВ. С трудом могу представить себе банкира, который бы не смотрел выступление Шувалова в Госдуме. И этот банкир точно YouTube не использует. И футбол смотрят все – 100%.
Так что, может, эти люди имеют в виду под телевизором что-то другое?
Скажу больше: между ТВ и интернетом нет конкуренции, потому что они предоставляют совершенно разные сервисы.
- Зато я никогда не слышала, чтобы люди говорили: «Фи, я вашим интернетом не пользуюсь! Чего я там не видел».
- Но если бы интернет почистили от порнографии и нецензурной брани, им бы пользовались ещё охотнее.
- Не пугайте меня: вы говорите о цензуре?!
- Совсем нет. Представьте: живёте вы в доме. Периодически кто-то плюёт в лифте. Неприятно! У премиальной аудитории то же ожидание по отношению к интернету, как и к собственному подъезду. Назовите как хотите! Речь не о том, чтобы запретить кому-то излагать свой набор тезисов. Если вы с кем-то встречаетесь в лифте, вы можете поддержать беседу либо не поддержать. Поговорили – разбежались. Но если человек при этом плюнул на пол и разлил банку с пивом – неприятно. В следующий раз может уже в вас плюнуть. Жители подъезда могут соответствующим образом договориться: на пол не плевать, лампочки не бить.
- То есть, заходя в интернет, премиальная аудитория хочет иметь соответствующее премиальное окружение?
- Они хотят, чтобы соблюдалась нижняя рамка приличий.
- И что же делать?
- Единственный способ – договариваться. Большой интернет на Западе уже стал бизнесом и понял это. Например, YouTube: они же не выкладывают фильмы целиком, потому что понимают, что это нехорошо, не по статусу. Пока четыре программиста в гараже что-то делают, можно всё. Как только стали бизнесом – нет.
- А с торрентами договориться можно?
- Можно. В тот момент, когда они достигнут большого объёма как бизнес, сами поймут либо будут вести пиратско-бандитский образ жизни. Вдруг возникает ситуация: торренты предлагают первый хороший on demand на фантастическую аудиторию.
- Пользователи не захотят платить.
- Тогда пусть смотрят рекламу. На ТВ контент тоже бесплатен.
- Зато очень много рекламы.
- И на торрентах тоже будет много. Когда их аудитория достигнет 10% от общей аудитории, то есть перевалит за 10 млн, владельцы торрента могут захотеть его продать. А им скажут: друзья, ай-ай-ай! Давайте-ка очистите права, тогда вы будете стоить миллиард, а если не очистите – 2 млн долларов. 998 млн долларов стоят того, чтобы очистить права.
Беседовала Анастасия Алексеева
Александр Роднянский объявил, что покидает пост президента «СТС Медиа», в которой работал последние семь лет. О том, что заставило его оставить созданную им компанию, почему он не верит, что каналом может руководить человек без телевизионного опыта и что обеспечит медиакомпаниям выживание на падающем рынке, он рассказал в интервью Slon.ru.
ЭТАП ЖИЗНИ
– Это совершенно очевидная история. Закончился этап жизни – реальный, полноценный, со своей драматургией. Завязка – 1 июня 2002 года. Я прихожу на СТС, канал небольшой, интеллигентно говоря – второго эшелона. Задачи стояли большие, агрессивные – радикального роста. И СТС начал быстро расти. Потом мы создали канал «Домашний», начали выращивать знаменитые бренды внутри этих каналов – и «Не родись красивой», и «Моя прекрасная няня»… Было много жанров, и импровизационные комедии, например, которые сейчас так популярны на «Первом канале», как жанр состоялись на СТС.
1 июня уже 2006 года мы как медийный холдинг с двумя телеканалами и большими перспективами первыми на постсоветском пространстве вышли на Нью-Йоркскую биржу, стали одной из самых крупных по капитализации в Центральной и Восточной Европе. И одной из самых крупных в Европе в целом. А в 2008-м, двумя годами позднее, я сложил с себя полномочия гендиректора компании – по понятным причинам: задачи, стоявшие передо мной и менеджментом компании, были выполнены.
И на новом этапе развития «СТС Медиа» – остался в роли президента, по просьбе акционеров (крупнейшие – шведская Modern Times Group – 39,6%, «Альфа-групп» – 26%, – Slon.ru), чтобы проконтролировать преемственность. Это важно, особенно для публичных компаний.
Прошел год. Компания развивается самостоятельно и полноценно и самое главное – я готов к новому большому проекту. И для того, чтобы быть честным и к компании, и к акционерам, и к себе, я обратился к акционерам с просьбой: я перестаю быть менеджером, остаюсь членом совета директоров и акционером компании. Но ухожу и занимаюсь собственным проектом. Все.
УВЕРЕННЫЙ АКЦИОНЕР
– Вашей главной задачей акционеры называли рост капитализации?
– Конечно, рост, но – и доли аудитории, и капитализации компании. Мы задачи перевыполнили – меньше, чем через 4 года.
– Наверное, Ваши недруги, а уж конкуренты-то точно, видят в этой отставке лишь отложенное, давнее решение. Говорят о недовольных вами акционерах, а конкретно – о сезоне 2007 года, когда после всех самых громких ваших премьер и небывалом, неожиданном росте канала СТС, было презентовано еще 22 премьеры. И все они, мягко говоря, не «выстрелили». Пролетел, говорят, СТС с тем сезоном…
– Я, честно говоря, не слышал такого: у нас провального сезона ни одного не было, вообще никогда. У нас были особо успешные и средне успешные. Но с акционерами у нас очень хорошие отношения, иначе бы я не был ни членом совета директоров, ни акционером. (Причем, я – крупнейший индивидуальный акционер компании, у меня примерно 5% акций). И я верю в компанию, и не тороплюсь их продавать.
– Что с нею будет после вашего ухода?
– Будет жить.
– У «СТС Медиа» три варианта бюджета на следующий год, учитывающих, что рекламные сборы в рублевом исчислении или останутся на уровне этого года, или снизятся на 15%, или на 30%. Ваш личный прогноз ближе к какому варианту?
– Если кто-то с умным видом вам начнет излагать свой прогноз – не верьте! Уровень благополучия телеканалов зависит от глобальных рекламодателей. От того, как они будут реагировать на флуктуации своей рыночной капитализации.
– Рафаэль Акопов, гендиректор холдинга «Проф-Медиа» полагает, что 30%-ное падение рекламных сборов загонит в зону нерентабельности практически всех российских вещателей, если они резко не сократят расходы. «СТС Медиа» готова к такому развитию событий?
– «СТС Медиа» более адаптивна к новым вызовам, в том числе связанным с кризисом. Ведь компания изначально работает в экономической системе координат, и с самого начала существования была нацелена на достижение финансовых результатов. Тогда как традиционные телеканалы всегда были, что называется, аудиторно-ориентированными. Для них зрительские показатели приоритетнее, чем экономические. А сегодня цель экономической эффективности стала актуальна для всех игроков.
Телевидению свойственны те же болезни, что и другим секторам экономики. И в кризисе я не вижу никаких возможностей, кроме переоценки раздутого за последние «тучные годы» штата и расходов.
МЕНЕДЖЕР БЕЗ ОПЫТА
– У Вас не очень сложились отношения с новым менеджментом на канале…
– Почему? Я это в первый раз слышу, честно вам скажу. Я не слышал, что у меня могут быть плохие отношения с людьми, с которыми мы очень дружим даже на личном уровне. А компания сейчас чрезвычайно довольна результатами. И результаты компании в этом году, по меньшей мере, не лучше (если не хуже) тех, которые были в последний год, когда я работал гендиректором. Так что на самом деле они всегда устойчиво хорошие, впечатляющие. Были невероятные прорывы, а в остальное время – успешные. Сейчас они успешные.
А что касается нового менеджмента, то там большая часть людей со мной работали, поэтому с ними у меня в целом неплохие отношение.
– А может ли человек без телевизионного опыта руководить каналом?
– Не знаю. Но там же не канал, там – корпорация, которая владеет шестью каналами в четырех странах. Ответ на этот вопрос – прерогатива акционеров. Но, отвечая на этот вопрос честно, скажу, что моя позиция – нет, и, безусловно, нет. При этом прошу, чтобы вы не упустили, что эта моя позиция – лишь одна из возможных. Я легко могу оказаться неправ.
– И это – позиция творческого человека.
– Это позиция человека, который полагает, что одна медийная компания отличается от другой только качеством творческих решений. Я лично верю в это, а не в пусть и чрезвычайно важные умения – осуществлять корпоративную деятельность и реструктурировать бизнес. Прежде всего, важна способность находить новый язык со своей аудиторией, предлагая ей всегда неожиданные, свежие и любопытные для нее творческие проекты.
Это очень трудная задача, как показывает практика любых самых успешных менеджеров и руководителей медийных компаний. И мне кажется, что для того, чтобы принимать такого рода решения, нужно либо самому располагать такого рода экспертизой, либо честно говорить, что эти решения делегируются другим. И тогда от них, других, зависит судьба той или иной компании. Но это мое личное мнение, с которым справедливо могут не согласиться те, с кем мы работаем и успешно сотрудничаем.
– А какие примеры Вы помните на медиарынке, чтобы был одновременно и бизнесмен, и креативный человек?
– Таких примеров много.
– Много?
– Между прочим, наша команда демонстрировала именно это сочетание. Иначе бы мы не вывели компанию на Нью-Йоркскую биржу. Мы же, безусловно, бизнес-идею осуществляли. Я считаю, что все медийные западные корпорации состоят из таких людей. Менеджмент ВГТРК – очень сильный в этом смысле. Златопольский (Антон Златопольский, гендиректор канала «Россия» – Slon.ru), например. Да нет, послушайте, в рамках своих задач и «Первый», и «Россия», безусловно, демонстрируют и сильные творческие решения, и решение задач, поставленных акционерами. Если бы перед ними ставили задачи, сходные с нашими, выполнение экономических показателей в первую очередь, например, (а не социальных и прочих), они были бы, конечно, так же успешными…
– Под «прочими» Вы политические имеете в виду?
– Зачем же? Я сказал социальные, политические – часть их. И нельзя не сказать про Рому Петренко, который бренд создал (бывший гендиректор СТС Роман Петренко, ныне – гендиректор ТНТ – Slon.ru). Нынешнее ТНТ может нравиться или не нравиться, но это бесконечно точно, эффективно, ярко и с точки зрения бизнеса отстроенная и эффективная машина. Так что немало у нас людей.
– Я рада, что Вы, наконец, отдали должное Роману, которого все эти годы критиковали…
– Никогда не критиковал я его! Я просто далек от телевидения, которое исповедует ТНТ, а к Роману лично относился с огромным уважением и пониманием, что он сделал. Кроме того, я пришел в компанию, где он был директором до меня. И нашел ее в отличном состоянии. Я не то чтобы критиковать, нейтрально о нем говорить не могу. Он, безусловно, – один из самых блестящих менеджеров нашего дела.
ТВОРЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА
– Пытаясь понять реальные причины Вашего нынешнего ухода и по-журналистски не доверяя тому, что Вы устали…
– Не устал, просто хочу другое дело делать.
– … так вот, выясняя это, услышала версию человека, который давно следит за медиарынком. Говорит, что напоминает ему Ваша отставка как раз отставку господина Петренко, который создал бренд СТС и оставил компанию на взлете. Да, это был «видеомагнитофон», который показывал очень дешевую продукцию, но по бизнесу Роман отстроил ее очень четко и набрал значительные рейтинги в тех условиях. Вас пригласили как очень творческого человека…
– Я с этим абсолютно согласен!
– … перед которым поставили творческие задачи. Этап развития компании сейчас вновь поменялся. Какие задачи перед ней стоят сейчас?
– Вот это не ко мне, а к тем, кто эти задачи ставит.
– Но машина по «перекладыванию бумажек» развивать бизнес не может?
– Это моя точка зрения. Я исхожу из того, что все истории успешных медийных компаний – истории креативных лидеров. Другого я не знаю. Может, кто-то переубедит, не согласится, расскажет о примерах…
– Может, я попробую? Пример с Борисом Йорданом, которого, конечно, как управленца ожидало невероятное сопротивление (по очевидным причинам) в самом начале, а во время его ухода вся общественность взвыла – вслед за журналистами канала.
– Слушайте, я не хочу обсуждать конкретных людей. Но не забывайте, пожалуйста, что он пришел в отстроенный, большой коллектив, в машину, которая ехала и производила необычное, уникальное на тот момент телевидение. Он пришел, чтобы привести в порядок механизм, который должен был ехать еще более эффективно. Ему не надо было придумывать, про что будет телевизионный канал, для какой аудитории, из каких жанров, лиц и компонентов складывается его вещание, не надо было находить бренд. Надо было помочь коллективу, и это была задача другого характера.
А в нынешних условиях телевизионной конкуренции, очень сложной, с бесконечным количеством каналов, очень трудно оставаться в рамках одного найденного формата и бренда. Надо все время меняться. И в этом сложность конкуренции в России. Тот, кто сегодня – чемпион, может быстро потерять позиции. Вот равно как два последних года «Первый» выигрывал безоговорочно, а сейчас явно находится в ситуации конкуренции нос в нос, ноздря в ноздрю с каналом «Россия», и не каждый день он впереди. Это нормальное состояние дел, обычное для медиа, когда каждый день что-то происходит на дворе – с погодой, с обстоятельствами жизни зрителей, с теми, кто, в конечном счете, и определяет успех или неуспех. И попадать в их ожидания и потребности времени бесконечно трудно. Нужно чувствовать время, зрителей, нужно владеть инструментарием разговора со зрителем, авторами, продюсерами, программерами. Это и называется творческой экспертизой.
БОЛЕЗНИ ТЕЛЕВИДЕНИЯ
– В нынешних условиях, когда бюджеты на программинг основных телеканалов уже урезаны на 40%, ТВ будет продолжать становиться беднее. Это значит, что станет менее качественным?
– Нельзя отрицать – стоимость сетки сокращается, но не ее качество и характер представления зрителю. Думаю, только в летний «мертвый сезон» некоторые телеканалы могут перейти на повторы. Кризис сказывается на плотности программирования (если на канале было пять премьер, теперь будет три), на стоимости производства. Мне кажется, рынок отреагирует 40% падением цен на производственные услуги. Не знаю, продолжат ли телеканалы снимать в тех же объемах, но в тех же темпах – точно. Ведь телезритель кровожаден: попробовав чего-то свежего, яркого, он хочет еще и еще.
Поймите, деньги – не основной фактор качества телевизионного продукта. ТВ может быть «серым» от нищеты идей. Для телевидения характерна цикличность такого рода кризисов. Это было много раз в Америке. В последние пять лет американское ТВ переживает подъем. Но десять лет перед этим оно находилось в чудовищном, на мой взгляд, креативном коллапсе.
– Помимо экономического кризиса телевидение кризис идей не переживает?
– Коллапс у нас еще не наступил, но не исключено, что наступит. Продукты российского ТВ, которые еще вчера были яркими, удовлетворяющими огромную зрительскую аудиторию, сегодня в массе своей кажутся скучными, неактуальными и не талантливыми. Если характер отношений с телезрителем себя исчерпывает, аудитория не любит и даже стесняется признаваться в том, что смотрит ТВ, значит, пора искать новый язык общения со зрителем. А кризис добавляет к этому свои требования: надо создавать конкурентоспособные проекты малыми командами и меньшими бюджетами, находить оптимальные процедуры для развития и воплощения идей.
КИНО И ДРУЖБА
– Можно я личный вопрос задам? Ваша личная дружба с Эрнстом не выдержала конкурентных телевизионных отношений?
– У нас давние и полноценные отношения, и в них есть место всему, как это часто бывает. Они могут быть теплее или спокойнее, но за ними – 20 лет истории, и я не думаю, что слова «выдержала – не выдержала» здесь применимы.
– История с конкуренцией «Стиляг» и «Обитаемого острова», наверное, показательна для нынешней конкуренции?
– Я бы не стал сейчас об этом говорить.
– А согласны ли Вы с его, Константина Эрнста, взглядом на кино – о том, что в ближайшие полтора года будет в нем «Марианская впадина»?
– Не знаю, не уверен, что она будет. Сократится количество фильмов и изменится их структура. Появится больше дешевых картин, уйдет очевидный мусор. А с другой стороны, самые амбициозные проекты резко сократятся в количестве. Это не «Марианская впадина», а просто резкое сокращение и фильмов, и производителей. Может, в этом «холодном душе» есть позитивные стороны. Но об этом надо отдельно думать.
ЗАЛОГ УСПЕХА
– Какие факторы сегодня и в ближайшем будущем будут решающими в удачной или провальной судьбе телеканалов, холдингов на телерынке?
– Два взаимосвязанных: сила бренда и наличие лояльной аудитории. MTV, СТС, НТВ, «Первый канал» первыми заняли свои ниши. И за годы своего существования сформировали лояльную аудиторию, за счет точного и вполне качественного ответа на зрительский запрос. Они обрели систему понятных аудитории характеристик, став брендами. Зрители этих каналов сами легко могут сформулировать, что они получат, включив канал.
Да, сегодня появляются все новые и новые каналы, аудитория фрагментируется. Но это давление рынка стабилизируется силой брендов. Даже самый качественный новый канал, не может тягаться с их финансовыми и производственными возможностями. Во всем мире есть и будет стабильная доля людей, которые традиционно сморят каналы-лидеры, потому что там самое качественное развлечение, самое масштабная система новостей, вызывающие интерес и доверие ведущие. Поэтому стратегическим продуктом холдинга «СТС Медиа» являются не фильмы, программы или сериалы, а телеканалы–бренды.
– Какие телекомпании могут не устоять в кризис?
– «СТС Медиа» и «Газпром-Медиа» точно не в зоне риска, так как имеют сильный бренд, существуют в экономической системе координат и умеют управлять расходами. Просто будут зарабатывать меньше денег. На «Первом» и всей линейке каналов, поддерживаемых государством, лежат в первую очередь задачи общественного характера. И с ними ничего брутального не произойдет. Судьба остальных будет зависеть от того, насколько эффективно они смогут управлять расходной частью и гибко реагировать на изменения.
Думаю, что нишевым каналам придется туго. Но за такими каналами, как правило, стоят большие компании. И, в решении об их будущем играет роль не только факт прибыльности, но и репутационные соображения их акционеров. Радикальные перемены – с остановкой вещания одних телеканалов и появлением других – возможны только в платном ТВ-сегменте.
– Вы телевизионную страницу своей жизни совсем закрываете?
– Нет, я накануне нового большого проекта, связанного и с телевидением, и с кино.
Источник: Slon.ru
Журналист, по традиции всех журналистов, алчно интересовался деньгами, затраченными на «Евровидение», иногда настороженно косясь на дверь, в которую входили то Леонид Парфенов, то Тимур Бекмамбетов. Входили – и оставались, так что не удивляйтесь их последующему эпизодическому появлению в тексте.
«ЕВРОВИДЕНИЕ» И ДЕНЬГИ
- Константин Львович, «Евровидение» в прессе уже назвали «пиром во время чумы»…
- Вы чувствуете, что у нас чума? Я – нет.
- Ну а как же? Кризис, всех увольняют, обещают, что будет еще хуже, и вдруг – большие деньги, которые идут на попсовый конкурс.
- Да, и уважаемая газета полтора миллиарда долларов насчитала. На эти деньги можно в космос улететь. А популярный – от слова popular, то есть народный. Телевидение вообще очень народный промысел.
- Это была опечатка. А вот французская «Фигаро» написала на следующий день про 35 миллионов евро.
- И это неправда. Сумма меньше. Сейчас можно говорить про 40 миллионов, но долларов. В Киеве затраты были 24 миллиона евро, но на Украине все подешевле будет, и «Евровидение» там проходило 4 года назад. Мы сделали – по признанию всего Европейского союза – лучший конкурс. И мы, как канал, который не получает бюджетного финансирования, к внезапным бюджетным деньгам относились крайне бережно и купили все услуги и технику за минимально возможную цену.
- Полгода назад вы говорили, что сейчас телевидение падает, а потом начнет ползать – в 2010 году.
- Да, рекламные доходы телевидения падают. Но я могу скорректировать свое видение. Семь сотен миллиардов долларов – это своеобразный антидот, вколотый американцами в ногу мировой экономике. С этой сломанной ногой мы на антидоте точно до весны дошагаем. К концу года показатели даже начнут улучшаться. Ничего принципиального, чтобы вылечить схему, которая сломалась, сделано не было. И вливание напечатанных миллиардов долларов – это только временная помощь. Кризис, увы, вернется второй волной. А рекламные показатели сейчас – самые низкие за все последние годы.
- Стоило ли в кризис все-таки так вкладываться в «Евровидение»?
- Если ты играешь в какую-то игру, где после выигрыша становишься хозяином конкурса, странно сказать: «Ребята, кризис. Давайте-ка мы поставим две лампы в клубе «Красный металлург»… У «Евровидения» есть свои технические требования. И я считаю, что внешнеполитический эффект, который был достигнут, очень значителен. 125 миллионов европейцев увидели, как Россия принимает второй по популярности телевизионный продукт для всего мира. Первый – Олимпиада. А еще меня чрезвычайно расстраивает в прессе в последнее время этот подход: сколько что стоит. Недавно в одну программу на ТВ Центре пришел Ваня Ургант, и его там спрашивали только про деньги. Раньше это было не принято. Вот, появился парень. Умный. Остряк. Задайте нормальный вопрос. Нет, только про деньги.
- Зато про душу стало как-то неловко спрашивать.
- А про деньги скучно отвечать.
- Допустим, я спрошу, как вы можете терпеть ведущего N? Но вы ведь не скажете: да, он вульгарен, но нужен, как пешка в шахматной партии.
- Не скажу. Но и форма нашего общения – не исповедь… А откровенная беседа.
РЫБАК И «ПОБЕДА»
- После «Евровидения» было шоу Малахова. Минут 20 никто и не вспоминал, что за Россию пела Приходько. Все радовались норвегу-белорусу и кричали, что это – «наша победа».
- Это проблема желания аудитории чувствовать сопричастность победе. Рыбак создавал идеальное настроение: человек, который родился в СССР, говорит по-русски лучше, чем по-норвежски… Он не воспринимался как чужой, хотя Норвегия нам точно не родная.
- В этом году «Евровидение» проводилось по новым правилам, как они вам?
- Я думаю, что новая система голосования постепенно убьет «Евровидение». Люди на протяжении последних лет голосовали сами, без жюри, у них было ощущение собственного влияния. Теперь люди понимают, что их голос – это полголоса. Жюри Украины, например, не присудило Приходько ни одного очка. А народное голосование дало ей высший балл. Жюри Белоруссии дало России «ноль», а белорусский народ не за уроженца Минска Рыбака проголосовал, а за Настю Приходько!
- А зачем вообще жюри?
- Западники говорили: вот, за последние годы появилось много стран из бывшего Восточного блока, сейчас они голосуют друг за друга. Хотя страны Северной Европы всегда голосовали именно так. Ни у кого нет сомнения, за кого проголосуют Норвегия, Швеция, Дания… Или что Греция за Кипр, а Кипр - за Грецию, не говоря уже о странах бывшей Югославии. Все злились, но штука-то логичная. Если мой сосед поет в близкой мне манере и на понятном мне языке, почему я должен голосовать за другого?
- Мне всегда было интереснее смотреть голосование, чем конкурс.
- Голосование – вообще самая интересная часть «Евровидения». Но именно потому, что здесь проявляются человеческие отношения. «Любят ли нас в третьем парадном? А эти со второго этажа нас ненавидят? Нет, дали 10 очков, молодцы!» А новые правила оскопили эмоциональную часть. В Москве это еще не успели почувствовать, но в следующем году будет уже иначе. Вне зависимости от качества шоу: Норвегия – нефтедобывающая страна, деньги есть, и, если они захотят, сделают не хуже нас. Но дело не в шоу. И не в песнях – на «Евровидении» обычно не высокого качества песни. Люди смотрят другое: как европейцы, собравшись по единому поводу, выясняют отношения. И когда аудитория вдруг явно голосует за обаятельного человека с почти ресторанной песней… Какое может быть соседское или профессиональное жюри? Он просто милый парень. За какой профессионализм Рыбака оценили? За вокал? За игру на «скрыпке»? Да просто он понравился Европе, от него перло позитивной энергией и хотелось его немного пожалеть. Конкурс выиграла не песня, а персонально Александр Рыбак – улыбкой и грустными глазами.
- На Западе же есть еще сейчас политический тренд, что с приходом Восточной Европы приходит и новая кровь. Это тоже считывается: из бедненькой страны поднялся мальчик, взяли алмаз белорусский, огранили, стал он бриллиантиком. Обамовская история! А с новым голосованием и уравниловкой от жюри будет, как в советском анекдоте: «Не фиг выделываться, Марьванна, слушайте песню «Валенки».
|
СЬЮЗАН БОЙЛ И «МИНУТА СЛАВЫ»
- Как вам кажется, что было бы, если б англичане сориентировались и послали на «Евровидение» Сьюзан Бойл с той же песней Уэббера?
- Она бы выиграла. Проблема в том, что Сьюзан Бойл появилась после того, как были поданы заявки участников. Весь мир бы за нее проголосовал. И Россия бы проголосовала. Только вы догадываетесь, что весь цирк, когда они сначала над ней издевались на конкурсе, был срежиссирован?
- Да.
- Конечно, Сьюзан Бойл была в съемочной группе известна, они держали ее в загашнике и знали, как она поет. А мне потом пересказывают: «Там этот ведущий ее оскорблял, смотреть на нее не хотел»… Хотелось сказать: «Счастье так воспринимать телевидение. Почему я лишен этого счастья?»
- А почему у нас на «Минуте славы» не появляются такие люди, как Сьюзан Бойл?
- Да и в Англии она только что появилась.
- А раньше был менеджер из салона сотовой связи с оперным голосом.
- В Америке шоу идет уже много сезонов, а там никто так и не появился. В Англии было уже четыре сезона. А у нас прошло три «Минуты славы», и уже открыли кучу талантов.
- Но все равно есть ощущение, что у нас идет упор на то, чтобы кто-то сыграл на ложках или закрутился в змею. Простое пение не котируется.
- Мы действительно уходили от пения, потому что его слишком много в разных программах. Мы делаем шоу про людей, которые проявляют редкие для других качества. Владельцы формата, кстати, считают, что «Минута славы» – это лучшая реализация этой идеи. Они нам предложили осенью сделать общий конкурс из всех лучших в мире участников этой программы, но мы ответили: у нас «Евровидение», мы не потянем.
ПЕЛАГЕЯ И «ДВЕ ЗВЕЗДЫ»
- Уход Пелагеи из «Двух звезд» был настоящим скандалом или это случайно так раздулось?
- Ее мама, она же ее продюсер, сказала, что у Пелагеи проданы концерты и она не может участвовать.
- Но потом Пелагея говорила, что у нее горло болит…
- Да, только она тут же поехала куда-то на билетный концерт. Мы были очень удивлены, хотя, знаете, это свойственно многим певцам. Они, увы, используют голову только как резонатор.
«АННА КАРЕНИНА» И СЕКСУАЛЬНОСТЬ
- Сергей Соловьев, давая интервью «КП» по поводу «Карениной», рассыпал комплименты в ваш адрес. Вы, мол, не продюсер, а тонкий художник, который не стремится за баблом. Но еще он сказал, что и проблемы возникали по ходу съемок не из-за денег, а из-за того, что у вас было свое видение романа.
- Я Сергея Александровича знаю уже много лет. Я даже был одним из секретарей Союза кинематографистов его призыва. Проблема в том, что я был против Тани Друбич в роли Анны Карениной. Мне не нравился Вронский. Я очень люблю Таню Друбич – и как актрису, и как человека, но я был против. Она все же несколько старше героини. На мой взгляд, это искажало энергетику произведения. Потому что Лев Николаевич, человек широко и ярко позажигавший в молодости, к моменту написания «Анны Карениной» был уже моралистом. И в треугольнике Каренин – Каренина – Вронский многое строилось на возрасте, на свойственных каждому возрасту душевных, и не только, стремлениях.
- А вам не кажется, что за век многое изменилось? Если раньше измена тридцатилетней женщины была последним криком, то сейчас последний крик звучит позже?
- Действие романа происходит в XIX веке. Анне Карениной не было еще и 30. Вот в этом и было мое продюсерское несогласие. Да, кстати, в то время в книгах писали: «В комнату вошел 48-летний старик».
Парфенов: – Ведь Друбич не очень витальная. Нет в ней такого самочного начала, прости господи, как в Самойловой, например.
- Для меня и Самойлова, извините, холодна.
- В Самойловой есть…
Парфенов, продолжая фразу Эрнста: – …Жгучесть какая-то.
- Она с виду меланхолична, но за этим такая чувственность…
Парфенов: – А Друбич – очень тургеневская девушка. Не толстовская. Тогда как Самойлова была воплощением… И яркость брюнетки, и чернота глаз, которая способна затянуть. И некоторая японскость от дедушки-эмигранта…
- Вам не кажется, что вы сейчас рассуждаете так же, как люди, которые ругают раскрашенного Штирлица? Самойлова была сексуальна для вас в вашей молодости, а новая версия вас не вдохновляет…
Парфенов: – Не-е-ет!
- Ну вот и мы с тобой попали в «48-летние старики».
ШТИРЛИЦ В КРАСКАХ
- А как вы, кстати, отнеслись к раскрашенному Штирлицу? Посмотрели?
- Посмотрел. Более того, идея раскрасить «Семнадцать мгновений» обсуждалась с Александром Михайловичем Любимовым, когда он еще работал на Первом Канале.
- И как вам этот аргумент в пользу колоризации: молодежь не воспринимает «Семнадцать мгновений» из-за того, что они черно-белые?
- Я не понимаю другого: ненависть, с которой заклевали фильм. Мне было обидно за коллег. Я защищаю право предлагать зрителю новую валентность продукта. Мы все время пытаемся быть вам интересными: теперь покрасим, здесь озвучим, тут станцуем, здесь фокусы покажем… Мы ж все время пытаемся перед вами плясать. Как ярмарочные зазывалы. А полемика по поводу «Семнадцати мгновений» часто была незаслуженно оскорбительной.
- А вы не жалеете, что покрасили «В бой идут одни «старики»?
- Конечно, нет. Быков хотел снять цветной фильм. И картина вся снята на пленэре, где синее и зеленое…
- Пленэр раскрашивать – дело неблагодарное. Все равно тускло получается.
- На мой взгляд, хорошо получилось. И реакция хорошая. И рейтинг. И раскрашено так, как и должен выглядеть цветной фильм 30-летней давности.
- Уже давно все с интересом наблюдают, как Первый и «Россия» бьются за рейтинг, все время ставя что-то ударное на одно и то же время. Вы помните, когда напакостили конкурентам в последний раз?
- Честно говоря, сидеть и думать, как бы напакостить, – мы так не делаем. Времени нет и желания.
- Это я говорю – напакостить. А вы, как топ-менеджер, можете сказать так: «Я принял решение, потому что это позволяло не отдать конкуренту аудиторию».
- Это реальная ситуация. Вот недавний пример. Хорошо зная психологию наших коллег, я предложил своим сотрудникам на летучке начать рекламировать цветную версию «В бой идут одни «старики» заранее, еще до того, как будет опубликована сетка с этим фильмом. Заранее сообщая конкурентам день премьеры. Зная, что цветные «Семнадцать мгновений» уже готовы, я понимал: наши товарищи не удержатся и выйдут раньше. Но для этого останется лишь 5 дней, а серий – 12, удобно не спрограммируешь… Да и тот, кто выходит раньше, берет на себя весь первый негатив. Это обычный тактический прием. Когда люди годами сидят друг напротив друга, опытный снайпер точно знает, чем поднять человека из противоположного окопа.
ВСЕ ПОД КОНТРОЛЕМ
- Про вас ходят легенды, что вы смотрите все программы Первого и держите всех в кулаке.
- Мне странно, если кто-то из коллег не делает этого. Это же так очевидно. Управление каналом – это то же самое, что и управление самолетом. Вас же радует, что командир корабля держит всех в кулаке.
- А есть ли что-то, что выскальзывает из кулака?
- К сожалению, да.
- Были случаи, когда вы на дэдлайне врывались в студию и разгоняли всех?
- Бывали. Мой любимый телевизионный анекдот: новостной корр. умирает от инфаркта, предстает перед чистилищем, и апостол Петр ему говорит: «У нас пересменка сейчас, есть пять минут. Я тебя знаю, ты человек хороший, сходи, посмотри, пойдешь туда, куда захочешь». Он открывает врата рая. Студия новостей. Бегают люди, кричат: «Материал, быстро, 30 секунд, дэдлайн!» Он с ужасом захлопывает дверь: «Да я из-за этого умер, что же в аду?» Открывает врата ада. Студия новостей. Бегают люди. Орут: «30 секунд, дэдлайн, где материал?! Эфир!» Закрывает дверь, подходит к апостолу и спрашивает: «А в чем разница?» «Все очень просто. Вторые не успеют»…
КИНО НА ГОСУДАРСТВЕННОМ УРОВНЕ
- Только что образован правительственный совет по развитию кинематографии. Каково вам работать вместе с Добродеевым, главой конкурирующего канала?
- Я уважаю Олега Борисовича, и работать мне с ним легко.
- А что вы решаете? Как совет?
- Совет только что создан. Он еще не встретился в избранном составе.
- Какова цель?
- На протяжении последних 15 лет система финансирования государственного кино зачастую была бессмысленной и беспощадной. Поэтому государство хочет выделять деньги, понимая, на что оно их выделяет.
- А вы знаете приоритеты на ближайшее время? Что стоит финансировать?
- Качественное кино, в котором есть потребность у аудитории. Которое пропагандирует нормальные принципы человеческой жизни. Отдельные косноязычные высказывания, выдаваемые за артхаус, финансироваться вряд ли будут. Талантливый артхаус – будет.
- Как определить на изначальной позиции, талантливый ли это артхаус?
- В совете собраны профессиональные люди с большим опытом.
- Вот смотрите: по Первому показывали «Братьев Карамазовых». А рейтинг так себе, аудитория не увлеклась.
- Когда мы ставили «Карамазовых» в сетку, мы понимали, что рейтинг будет низким. Хотя я считаю, что это достойная работа Юры Мороза. Но мы знали, что в июне и июле объем рекламы будет низким и с любым рейтингом мы его выработаем. И позволили себе сейчас, в июне, пока еще люди не уехали в отпуск, показать работу, которую считаем достойной, не заботясь о межканальных гонках за рейтинг.
- А если бы вы показали сериал в марте? Был бы выше рейтинг?
- Нет, не был бы. И у нас бы были проблемы с отработкой рекламы. Могу вам сказать – единственные более-менее высокие цифры «Идиота» были связаны с тем, что до этого в течение 15 лет на телевидении не было экранизировано ни одного классического произведения. Ни одного. Дальше ни одно классическое произведение – ни «Доктор Живаго», ни «Преступление и наказание» – цифр не собирали. Аудитория чувствовала, что их грузят. Выдающиеся произведения мировой литературы с точки зрения обывателя – это тяжело. Это инициирует тебя на сопереживание и сораздумье. А средний зритель говорит: «Ну я сегодня что-то не готов. Может, потом».
- Вот фильм Парфенова о Гоголе – это ж тоже было грузилово.
Парфенов: – И это тоже было со средним рейтингом!
- Постоянно говорят, что люди не понимают, что такое искусство. Нет, люди понимают отлично. Они включают телевизор, видят: «искусство» – и переключают. Телевидение – это коммуникация другая. Конечно, приятнее делать тонкое, художественное и умное телевидение, но мы работаем для огромной аудитории. А ее значительная часть не испытывает в этом потребности. В этом нет ничего стыдного, это так. Для тех, кто потребность испытывает, мы показываем программы и фильмы поздно вечером. Или насильно, с плохими рейтингами и в прайм-тайм, как «Братьев Карамазовых».
- Получается, что вы делаете фон. Если меня не грузит телевизор, то он – именно фон.
- Когда телевизор включают, обычно хотят отдохнуть. Посмотреть историю, посмеяться, послушать любимые песни, узнать новости. Но телевизор не должен быть агрессивным. Он ничего не должен заставлять делать. Но и фоном он тоже не является. Иначе и окружающая вас жизнь – тоже фон. Телевидение – такая же часть вашей жизни, как бы выспренно это ни звучало.
- Тем не менее, включив телевизор, можно ведь быть уверенным, что там что-то легкое и необязательное и можно спокойно заваривать чай?
- Да, но если внутри этого ты в этой облатке – легкой и сладкой – закладываешь что-то важное и настоящее, люди проглатывают. Не заметили, но вылечились от чего-то. Потому что если быть дидактичным и высокомерно художественным, это не работает. Люди трудятся, приходят домой, включают телевизор – «там ты сидишь». Никто не хочет, чтобы из телевизора им сказали: «Все ли ты правильно делаешь, сынок? Морален ли ты? Выполняешь ли ты долг перед своей семьей и Родиной? Давно ли ты звонил маме?» И когда люди на большинство этих вопросов ответят «нет»… У них и так был тяжелый день. Зачем им соглядатай из телевизора, который осуждает того, кто нехорош? А ангелы, насколько я знаю, телевидением не интересуются.
- Мне просто интересно было, как вы воспринимаете свою работу.
- Адекватно. Я делаю работу, которую сейчас считаю нужным делать. Стараюсь делать ее хорошо. А собрать канал, который страшно бы нравился мне и Парфенову, – это легко.
Парфенов: – И никому больше не показывать.
- Но общественного заказа такого у меня сейчас нет. А мы выполняем только коллективные заявки. Не индивидуальные.
|
ПОРАЖЕНЬЯ И ПОБЕДЫ
- Вы не могли бы назвать главные удачи сезона и главные неудачи? Я понимаю, что это легко спрашивать и трудно отвечать.
- «Но пораженье от победы ты сам не должен отличать»…
- Все же скажите, что понравилось лично вам в этом сезоне?
- Стрельнул, к великому удовольствию моему, «Прожекторперисхилтон». Я рад, что мы сделали «Большую разницу» регулярной. Мы продекларировали год назад, что изменим юмор на телевидении, и в новом сезоне будет еще несколько юмористических программ, совершенно новых. Мы подтверждаем то, что обещали. Это другого класса, по-моему, очень неглупые и удачные передачи.
- Я хочу вам сказать свое личное спасибо за «Прожектор» с Хью Джекманом и Микки Рурком.
- Да, они были хороши. Потому что оба включились в игру. – Парфенову: – Ты видел Микки Рурка?
Парфенов: – Нет, я в отъезде был.
- Он пришел в костюме и при галстуке. А потом ему показали, что это за программа. Он посмотрел кусочек и спросил: душ есть? В гримерке его отвели в душ. Он вышел. В пальто на голое тело. Сбил свою прическу. Потому что до этого он был в программе «Время» и его все искритиковали за то, что он сидел с зубочисткой во рту. В итоге он, когда его пригласили на тот же канал, пришел без зубочистки и в галстуке. И когда понял, что это – то самое место, где надо как раз с зубочисткой, стал подыгрывать. Завелся страшно.
- Мне понравилось, когда Джекман сказал вашей команде: «Вы же звезды, я видел вас на ю-тьюбе»…
- Вот так ведут себя настоящие мировые звезды. Море юмора и никаких понтов. А в России придет хомяк из шоу-бизнеса, 7 раз по телевизору показали – и уже сам к себе с восхищением относится… А качественных проектов у нас было много. Неплохой, в общем, получился сезон.
- А что не выстрелило из того, на что вы рассчитывали? Есть ли неудачи продюсера? Или такого у вас не бывает?
- Да я Пастернака по-честному сейчас цитировал. Не мое это дело: определять, что получилось. Аудитория определяет. Провалов не было. Но, например, для «Двух звезд» – это последний сезон. Мне кажется, что из этой программы ушла энергия. Более того, мне кажется, что «Евровидением» мы сами себе оказали дурную услугу. Если бы «Две звезды» закончились до «Евровидения», было бы лучше. Концентрация больших денег и больших креативных усилий в единицу времени дает эффект, но ежедневно его повторять нельзя.
РЕЙТИНГ КАК ЗЛОЙ ГЕНИЙ ТВ
- Начинается летний период. В прошлом году вы предложили в это время «Городских пижонов» – ночной канал. Это была неудачная попытка?
- Почему? Это была удачная попытка.
- Отчего же вы перестали это делать?
- Не перестали. С 29 июня возобновим. Но мы сделали из прошлогоднего эксперимента массу выводов. Возвращение и привлечение молодой аудитории не должны быть связаны с дискомфортом для остальных. Так что «Городские пижоны» будут начинаться не рано.
- Ваш научный склад мышления сказывается на том, как вы воспринимаете результаты рейтингов?
- Я люблю получать информацию, анализировать ее и делать выводы. Поэтому в отличие от всех других каналов мы имеем две собственные системы сбора информации, помимо «Гэллапа», которому не доверяем. На мой взгляд, «Гэллап» вреден для телевидения, поскольку методично дезинформирует создателей программ о предпочтениях аудитории. Наша аудитория бесконечно лучше своего портрета, написанного малярами из «Гэллапа».
- А есть примеры серьезной разницы, когда «Гэллап» говорит: «О, это прекрасно смотрят все в стране», а на самом деле все совсем не так?
- Регулярно. Еженедельно по крайней мере.
- Ну а самая большая разница в показателях?
- 20 пунктов доли. Катастрофическая разница. Как между пигмеем и самым высоким человеком в стране.
- А если я сегодня захочу принести к вам рекламу и скажу: «По данным «Гэллапа», у вас самая прекрасная программа такая-то, хочу купить время»?
- Мы не станем разубеждать рекламодателя в его заблуждениях. Хотя многие рекламодатели знают, что «Гэллап» – это как минимум некорректно. Тут действует что-то вроде Сухаревской конвенции: все в курсе, что они ……., но договорились, что должна быть какая-то единая шкала. Но пройдет совсем немного времени, и на телевизионном факультете МГУ обязательно защитят диссертацию на тему «Исследование разрушительного влияния TNS Гэллап Медиа на развитие российского телевидения с 1997 по 201… год».
И СНОВА КРИЗИС
- Говорят, что из «Модного приговора» уйдет Зайцев?
- Нет. Он просто возьмет небольшой перерыв летом.
- Вообще у Первого достаточно программ, которые требуют затрат. Тот же «Приговор» каждый день человека одевает в дорогие вещи…
- Это программа не про вещи.
- Хорошо, не про вещи, а про Золушку. Я про другое: вы будете сокращать затраты? На ивановском одном телеканале была зимой потрясающая находка: они сделали продуктовые наборы призами в викторине. Сперва хотели поиронизировать, но потом очень удивились, когда люди за тушенку стали бороться и слать SMS. У вас есть ощущение, что провинция уже готова к тому, что главный приз – не автомобиль?
- На тушенку играть не будем. Полагаю, что Иваново тоже далеко от той стадии, когда тушенка является эквивалентом автомобиля. Так как этот кризис структурный, и как он будет развиваться, неизвестно, надо извлекать из него пользу. Потому что за последние 18 лет, когда мы активно становились частью мировой экономики, помимо положительных вещей вроде ассортимента продуктов в магазине и появившихся хороших услуг в разных областях, накопилась куча всякой дряни и ерунды. И кризис точно очистит нас от многих вещей. В том числе и на телевидении, которому есть от чего отмываться.
ГЛАМУР УМЕР
- В недавней «Большой разнице» была пародия на «Стиляг» – «Работяги». И почему-то в финале плакать хотелось. Как-то было подчеркнуто давно сложившееся ощущение, что человек, который вытачивает деталь на заводе или возделывает хлеб, не получает уважения. А зависть вызывает барышня, которая удачно вышла замуж на Рублевку и носит стразики.
- Мне не понравилась эта пародия, кстати. Она не точная, поэтому не смешная, а в чем-то даже обидная. Поймал себя на подобном же ощущении. А что касается гламура, да его уже нет. Как идеологии успеха – нет. Это были такие болезненные декадентские проявления новых экономических отношений. Олигархи, героини вечеринок, завсегдатаи ночных клубов – это все уже неактуально. Это из ушедшей жизни. Ничто так драматично немодно, как вчерашняя тенденция. Теперь будут новые герои. Чтобы стать ими, одной тусовки будет недостаточно, придется что-то делать и что-то создавать. Но… Не все опять смогут стать героями, потому что кого-то Бог родил активным, а кого-то – ленивым и нелюбопытным. С другой стороны, если бы все были активными, мир бы лопнул.
- И молоко из коровы тоже надо как-то добывать.
- Вы же не пойдете доить корову? И Тимур (вошедший незадолго до этого Бекмамбетов) не пойдет. И Леня, несмотря на то, что он гордится своим происхождением из деревни Уломы, тоже не хочет. Но, между прочим, мы с Леней умеем доить корову. У Тимы я про это не спрашивал никогда.
Следует взгляд в сторону Бекмамбетова, тот отрицательно покачивает головой. Парфенов успокаивающим тоном: «Ежели припрет, ты обращайся».
- Тимур, да с этим – как со всеми главными процессами. Даже если не знаешь как, все равно получается.
Финал, торжественное раскланивание.
Пора идти и учиться доить корову.
Источник: КП
Свежие комментарии